7 октября 2006 года была убита Анна Политковская. Журналистка, чьи статьи из истекающей кровью за информационной стеной и колючей проволокой Чечни стали голосом правды — правды о том, что переживали жители этой республики, ставшие удобной и бесправной коллективной жертвой всемирной «борьбы с международным терроризмом».

Её интересовало то, что происходило с людьми после прихода российских военных в населённые пункты, после задержаний и обысков, в фильтрационных пунктах и отделах милиции. Она возвращалась к уже опубликованным историям, искала новых свидетелей, сопоставляла показания и следила за тем, что происходило с уголовными делами.

Так отдельные репортажи постепенно складывались в хронику системы, в которой исчезновение человека переставало быть единичным преступлением и становилось частью повседневной реальности войны.

Сегодня мы вспоминаем несколько важнейших материалов Политковской о второй войне в Чечне — о насильственных исчезновениях, «зачистках», пытках и судьбах людей.

Алхан-Юрт: «Договор о войне меняет договор о мире?»

В декабре 1999 года Политковская приехала в Алхан-Юрт после того, как российские войска вошли в село. Репортаж она начала с истории 22-летней студентки Мубарик Авхадовой. 1 декабря Мубарик вместе с матерью пыталась выехать из села на автомобиле, в котором уже находились другие люди. На машине был белый платок. По дороге к Гойтам автомобиль, как писала журналистка, начал преследовать самолёт и был обстрелян. Две женщины погибли, Мубарик получила 11 пулевых ранений. Позднее её сестре удалось вывезти её в Ингушетию, заплатив на блокпостах. В тот же день российское телевидение сообщило, что авиация уничтожила «Жигули» с боевиками.

После этого Политковская посетила Алхан-Юрт. Она опубликовала список из 23 погибших жителей села с 1 по 8 декабря, ссылаясь на данные Human Rights Watch. По её данным, трое погибли при бомбардировках, остальные — во время проверки «паспортного режима». В списке были мужчины, женщины и ребёнок.

Журналистка описывала разрушенные дома и мечеть и приводила распоряжение командования, согласно которому гражданские могли выходить из подвалов только с 11 до 13 часов, держа белый флаг. «Безответные вопросы принципиального содержания — главная примета этой войны», — писала Политковская.

«Люди исчезающие»

В январе 2001 года в центре Грозного был задержан 26-летний Зелимхан Мурдалов. Его забрали сотрудники Ханты-Мансийского сводного отряда милиции. Свидетели видели, как после пыток его бросили в камеру изолятора временного содержания. После этого Мурдалов исчез.

Именно эта история стала основой рубрики «Люди исчезающие», которую Политковская начала вести в «Новой газете» осенью 2001 года. В публикациях она собирала истории чеченцев, пропавших после встреч с федеральными военнослужащими — во время «зачисток», на блокпостах, при облавах на улицах и рынках.

Политковская перечисляла имена пропавших, рассказывала об их семьях и восстанавливала обстоятельства последних задержаний. Речь шла не только о самих исчезновениях, но и о том, что происходило после них: обращения родственников в милицию и прокуратуру, возбуждение уголовных дел, поиски свидетелей и отсутствие ответов о судьбе людей.

В одной из публикаций она сформулировала задачу рубрики так: «Мы намерены публиковать списки, фотографии, воспоминания, обстоятельства. И главное, добиваться ответа от властей: где эти люди?»

История Мурдалова получила продолжение в публикации «Превращённые в пыль?». К июлю 2002 года рубрике «Люди исчезающие» исполнялся почти год. Политковская писала уже о тысячах граждан России, которые однажды оказались на пути федеральных военнослужащих в Чечне и после этого бесследно исчезли. По публикациям «Новой газеты» были возбуждены десятки уголовных дел о похищениях, однако большинство пропавших так и не удалось найти.

Айзан Газуева и генерал Гаджиев

«Смерть военного коменданта. Почему погиб генерал Гаджиев?» — 2002 год

14 января 2002 года в «Новой газете» вышла публикация Анны Политковской «Смерть военного коменданта. Почему погиб генерал Гаджиев?». Подзаголовок — «Предыстория одного из самых громких убийств ушедшего года в Чечне».

Зимой 2002 года Политковская приехала в Урус-Мартан. В кабинете главы районной администрации Ширвани Ясаева на столе лежал список похищенных во время зачисток — 109 жителей района. «И значит, 109 семей, ничего не знающих о своих близких: ни весточки, ни похорон», — писала журналистка.

Из Гехов, Алхан-Юрта, Гойтов и других близлежащих сёл приходили сообщения о новых случаях насилия. В Гойтах военные на БТРах ворвались в дом Тауса Осмаева, одного из самых авторитетных жителей села. Женщин и детей избили, самого Осмаева выволокли раздетым во двор, били и унижали.

Гейдар Гаджиев летом 2000 года приехал из Махачкалы и стал военным комендантом Урус-Мартановского района. «Довольно быстро стало ясно», что он не знал других методов общения с населением, кроме «вопль, зуботычина, оскорбление». По утрам его можно было видеть на центральном рынке: он громил прилавки торговок, если считал, что товар разложен не там, где следует.

Гаджиев лично руководил зачистками и направлял их «в самое жестокое русло». Он ездил с инспекциями по полевым «фильтрам», которые Политковская называла передвижными пыточными, где задержанных заставляли признавать себя боевиками. «Не говоря уж о грабежах, торговле арестованными», — писала она, — комендант Гаджиев «не чурался обычных военных “упражнений” в Чечне».

Особое место занимала его «творческая работа» — сценарии зачисток: «за кем идти, кого изловить, кого ликвидировать». Для этого Гаджиев советовался с администрацией Урус-Мартана. «И те советовали». Осенью 2001 года он получил звание генерал-майора.

В конце лета 2000 года во время зачистки в Гехах исчезли два сына Аминат Мусаевой — Али и Умар. Аминат сразу пришла к Гаджиеву и рассказала, что видела, как сыновей увозил БТР №108 с группой пензенских милиционеров во главе с майором Силантьевым. Вместе с Али и Умаром военные забрали автомобиль семьи.

Когда Аминат пришла к Гаджиеву, машина стояла во дворе комендатуры. Позже подчинённые Гаджиева её продали. Там же женщина увидела майора, которого узнала как человека, увозившего её сыновей, и взяла Гаджиева за рукав: «Вот он! Я узнала его!»

На плач женщины Гаджиев ответил: «Меня слезами не проймешь». А когда она указала на майора, сказал: «Где? Кто? Никого не вижу» — и засмеялся. Али и Умар после этого так и не вернулись.

12 июня 2001 года в Урус-Мартане военные похитили Артура Берпсукаева. Его мать побежала к Гаджиеву — «а к кому еще?». У коменданта был собственный следственный изолятор. Гаджиев сообщил матери Артура, что лично готовил захват её сына и помогать не будет.

«Хорошо, — рыдала мать, — но только скажите, где сын сидит, какое у него обвинение, когда будет суд?»

«Суд! Ох, суд!» — захохотал комендант.

Прошло полгода. «Об Артуре нет никаких известий. Нет Артура. И трупа Артура. Ничего от Артура», — писала Политковская. За это время комендант Гаджиев получил звание генерала.

18-летняя Айзан Газуева потеряла во время второй российско-чеченской войны мужа, дядю и двух братьев. «При разных обстоятельствах», — уточняла Политковская. Но одно в этих смертях было общим: «никто из ныне укрепившихся во власти даже не посчитал нужным объяснить, почему они исчезли».

«Айзан ходила к Гаджиеву, как и многие другие, но ничего, кроме оскорблений, в ответ не получила».

29 ноября 2001 года Айзан Газуева подошла к генерал-майору Гейдару Гаджиеву, стоявшему на площади в Урус-Мартане, и спросила:

— Вы меня узнаете?

Комендант, «неласковый, как обычно», рявкнул:

— Отойдите! Мне некогда с вами разговаривать!

«И дальше был взрыв»: Айзан привела в действие спрятанное на собственном теле устройство.

«Свершился самосуд. Ровно такой же, каким был занят генерал Гаджиев. И промышляет сегодня Ширвани Ясаев», — писала Политковская.

Старые Атаги: «Зачистка № 20»

С 28 января по 5 февраля 2002 года в Старых Атагах прошла восьмисуточная «зачистка» — двадцатая с начала второй российско-чеченской войны и вторая с начала года. В селе, где жили около 15 тысяч человек, военные установили несколько колец бронетехники и заблокировали улицы и дома.

В «Детях чеченских “спецопераций”» Политковская рассказывала о 16-летнем десятикласснике Магомеде Идигове, которого во время операции водили на расстрел. В «Старых Атагах. Зачистке № 20» она подробно описала временный фильтрационный пункт, устроенный на заброшенной птицеферме, которую жители называли «птичником».

Задержанных доставляли туда, избивали и допрашивали. Милиционер Рамзан Сагипов рассказывал, как мужчин заставляли проходить «сквозь строй»: их выбрасывали из «КамАЗов» под ноги военным, которые били задержанных. Саид-Эмин Апаев говорил, что людей часами держали у стены с поднятыми руками и били за любое движение. «Я так и не понял: зачем “фильтровали”? Только били и пытали…» — говорил он.

Во время «зачистки» жители отдавали деньги, чтобы родственников не увезли на «фильтр». Политковская приводила суммы — от 500 рублей до 3–4 тысяч. Деньги и украшения отдавали и для того, чтобы избежать сексуального насилия. Одной семье за «ненасилие» над молодой девушкой пришлось заплатить 300 рублей, другой — 500; в качестве платы принимали также серьги и цепочки.

Военные забирали из домов деньги, золото, одежду и посуду. Людей удерживали на «птичнике», били и пытали. После ухода войск 5 февраля жители обнаружили на бронетранспортёре номер Е 403. Военные перед отъездом зашли в пустой дом и вынесли оттуда вещи.

Мескер-Юрт: «Два бандита на 36 убитых»

21 мая 2002 года Мескер-Юрт окружили федеральные силы. Были перекрыты все дороги, улицы и переулки села. Военные загоняли людей в дома и дворы и не разрешали им выходить. Операция и последовавшая блокада продолжались три недели.

В репортаже «Два бандита на 36 убитых», опубликованном 1 июля 2002 года, Политковская сопоставила официальные результаты операции с её последствиями для жителей. В итоге, писала она, были задержаны два человека, которых назвали боевиками, при 36 погибших.

«Два бандита – и навсегда “поле смерти” на окраине… Два бандита – и погромы в школе, амбулатории, тотальное мародерство в домах».

Через несколько недель Политковская вернулась к теме исчезновений в материале «Превращённые в пыль?». Речь в нём шла уже о тысячах людей, которые однажды оказались на пути федеральных военнослужащих в Чечне и после этого бесследно исчезли. Среди них был Зелимхан Мурдалов; Политковская возвращалась к его истории и к судьбам других пропавших. «Главная: а людей ведь так и нет… Ни живых, ни мертвых», — писала она.

Дело «Кадета»

История Зелимхана Мурдалова получила продолжение в деле Сергея Лапина — сотрудника Ханты-Мансийского сводного отряда милиции, известного по позывному «Кадет».

2 января 2001 года Лапин задержал 26-летнего Мурдалова. По материалам дела, его избивали и пытали, после чего доставили в изолятор временного содержания. Мурдалов исчез. Политковская неоднократно возвращалась к его истории и следила за расследованием и судебным процессом.

После публикаций «Новой газеты» в редакцию начали приходить угрозы, подписанные «Кадетом». В одном из писем Политковской дали десять дней на публикацию опровержения и пригрозили убийством. По факту угроз было возбуждено уголовное дело.

В октябре 2003 года в Грозном начался суд над Лапиным. Политковская продолжала следить за процессом, писала о попытках затягивания слушаний и о том, как менялась судьба самого обвиняемого.

29 марта 2005 года Октябрьский районный суд Грозного признал Лапина виновным в превышении должностных полномочий, причинении тяжкого вреда здоровью и служебном подлоге и приговорил его к 11 годам лишения свободы.