7 июля 2001 г. 

***
На рассвете с.Чири-Юрт блокировали российские военные, предположительно, из 205-й мотострелковой бригады МО РФ. Они прибыли на БТРах: на броне одного из них читалась надпись «Наташа» и был выведен краской номер – 5201, на других их замазали грязью. В последовавшей затем операции принял участие инспектор ПВС из г.Шали, прибывший на автомобиле УАЗ-469 (цифровая часть его регистрационного знака: 005).

Во время «зачистки» до 100 мужчин разного возраста были подняты с постелей и задержаны. Им не дали одеться и отвезли на территорию цементного завода, где допрашивали в течение этого и следующего дня. Допросы сопровождались избиениями, во время которых, как подчеркивали потом сами сельчане, «отец не хочет говорить при сыне, сын – при отце». Среди задержанных были следующие жители Чири-Юрта:
1. Хасан Арбиевич Астамиров, 26 лет, ул.Ленина, 4 (11);
2. Исмаил Автаевич Бетиев, 1970 г.р., ул.Ленина, 14;
3. Ислам (Исмаил) Сулейманов, 16 лет, (в паспорте у него имелась саратовская прописка, временно проживал у родственников);
4–5. два брата-пастуха (назвать имена отказались).

Подростка и двух пастухов местным жителям удалось отстоять, и они были увезены не на цементный завод, где военные пытали людей, а в райцентр. Как и большинству других жителей села, им потом удалось вернуться домой. Некоторое время местонахождение оставалось неизвестным.

На следующий день все задержанные были освобождены.

В ходе «зачистки» были ограблены некоторые дома: военные забирали видеотехнику, кассеты, ценные вещи. В доме на ул.Ленина, 61 они убили Абу-Хамида Арсанукаева, 1974 г.р. За год до этого он вернулся из России, где был осужден и провел в заключении пять или шесть лет. У него не было паспорта, документы на его получение подал незадолго перед «зачисткой». Возможно, именно поэтому при виде военных он и бросился бежать. Вслед раздались автоматные очереди. Раненого погрузили в БТР, а на следующий день его обезображенный труп вернули родственникам.

О том, как был убит Абу-Хамид Арсанукаев, и что случилось после этого, рассказала его сестра, Марет: «Когда началась «зачистка», мы всей семьей – две сестры, брат и наша мать – находились дома. Это было в полдень. Абу-Хамид сидел под навесом и делал омовение перед обеденной молитвой. Неожиданно во двор ворвались военные. И сразу стали стрелять во все стороны. Мы, женщины, пригнулись, а брат бросился за стену навеса. Он хотел спрятаться, так как не успел еще получить паспорт и боялся, что из-за этого его задержат. Военные, а их было больше двадцати человек, стали стрелять ему вслед. Брат упал, в него попало много пуль. Его безжалостно потащили к БТРу и забросили туда.

Потом они вернулись и начали громить дом, говоря, что делают обыск. Раскидывали все вещи, разбивали все, что попадется под руку. Разбили стекла машины «Москвич», хотя мы показывали документы. Нас было во дворе три женщины и четверо детей. Мы были в ужасе. Они целились в нас из автоматов и грозили застрелить. Один из них наставил на меня автомат, а другой совал сестре прямо в лицо гранату-лимонку. Оскорбляли нас всячески. Потом они уехали и увезли нашего брата.

Когда немного успокоились, мы вместе с главой сельской администрации Саламбеком Дакаевым поехали в Шалинскую комендатуру. Там ему сказали, что освободят нашего брата за автомат. Но глава администрации отказался от сделки, так как Абу-Хамид был арестован без вины, потому что он не боевик. К вечеру военные заявили, что его в комендатуре нет.

На следующее утро, очень рано, вместе с главой администрации мы снова поехали в Шали и обратились в прокуратуру. Там-то Саламбек Дакаев и узнал, что наш брат еще накануне был мертв. Но и здесь от нас потребовали сдать автомат. Переговоры с сотрудниками прокуратуры шли долго и труп нам отдали только после 11 часов.

На теле брата были пулевые раны. Левое ухо у него было отрезано полностью и снова пришито толстыми нитками. Рассказывали потом, его ухо отрезали и бросили куда-то, где лежало много других отрезанных у людей ушей. Правозащитница из «Мемориала» сняла труп на видеопленку. Мы похоронили своего брата 8 июля 2001 г. на местном кладбище. Из-за пережитого нашей матери стало плохо с сердцем, и теперь она тяжело больна. Мы пока не обращались в прокуратуру, потому что думаем, что это бесполезно»

Из книги «Здесь живут люди», Усам Байсаев, Дмитрий Грушкин, 2006 г.