На этой неделе в возрасте 76 лет умер Борис Эбзеев — бывший глава Карачаево-Черкесии, судья Конституционного суда и многолетний член Центральной избирательной комиссии России. Его политическая биография вместила в себя несколько разных эпох российской власти — от становления конституционного правосудия в начале 1990-х до путинской вертикали. Особое место в ней занимает российско-чеченская война: в 1995 году Эбзеев не согласился с большинством Конституционного суда, признавшим законными действия российских властей в Чечне. Через 25 лет он уже был членом ЦИК, когда Владимир Путин «обнулял» под себя Конституцию, чтобы получить возможность вновь баллотироваться в президенты.

Борис Эбзеев родился 25 февраля 1950 года в селе Джаны-Джер во Фрунзенской области Киргизской ССР. Его семья, как и тысячи других карачаевских семей, оказалась там после депортации. Позже Эбзеев окончил Саратовский юридический институт, стал доктором юридических наук и профессором. Он был не просто чиновником-юристом: его профессиональная карьера началась в период распада советской системы и создания новой российской государственности.

В 1991 году Эбзеев стал судьёй Конституционного суда РСФСР. Он участвовал в работе Конституционного совещания 1993 года и в подготовке проекта Конституции России, принятой в декабре того же года. В суде он оставался почти 17 лет — до сентября 2008 года.

Особое мнение о российско-чеченской войне

В 1995 году Конституционный суд рассматривал вопрос о конституционности президентских указов, связанных с действиями Москвы в Чечне. Среди них был указ Бориса Ельцина «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики» — один из правовых документов, которыми российское руководство обосновывало ввод войск и последовавшую войну.

Большинство Конституционного суда признало эти акты соответствующими Конституции. Эбзеев с этим решением не согласился и написал особое мнение.

Он исходил из того, что заявленные властями цели не могут сами по себе оправдывать последствия их реализации. Суд, по мнению Эбзеева, должен был оценивать не только формулировки указов, но и то, к чему привело их практическое исполнение.

Для российской судебной системы 1990-х это был принципиальный жест. Эбзеев не отрицал государственное право «на восстановление конституционного порядка», но ставил вопрос о «границах допустимого при его осуществлении».

Этот тезис в какой-то степени перекликался с позицией другого уроженца Карачаево-Черкесии — выдающегося черкеса Юрия Калмыкова, известного советского и российского юриста, министра юстиции России.

Когда в конце 1994 года российское руководство решило начать военное вторжение в Чечню, Калмыков принципиально и последовательно пытался этому противодействовать. Убедившись, что остановить решение не может, он ушёл с поста министра юстиции и вышел из состава Совета безопасности в знак протеста.

Калмыков и Эбзеев выбрали разные формы поведения. Один покинул правительство, другой остался судьёй Конституционного суда, но публично зафиксировал своё несогласие с решением большинства по «чеченской проблеме».

Глава Карачаево-Черкесии

В 1999 году Эбзеев сам попытался войти в региональную политику: участвовал в выборах президента Карачаево-Черкесии, но после первого тура выбыл из борьбы. Спустя девять лет федеральный центр сам привёл его к власти в республике.

В июле 2008 года Дмитрий Медведев предложил его кандидатуру Народному собранию КЧР. Парламент утвердил Эбзеева, и 4 сентября он вступил в должность президента Карачаево-Черкесии.

Эбзеев пришёл в республику не как представитель местной политической группировки, а как федеральный юрист с огромным опытом работы в Конституционном суде. Для Кремля это было важным преимуществом: после сложных лет республике нужен был руководитель, не связанный напрямую с местными клановыми группами.

Однако именно здесь проявились пределы его самостоятельности.

Одним из первых крупных кадровых решений Эбзеева стало назначение Владимира Кайшева председателем правительства республики. Решение вызвало сопротивление части местных элит и протесты черкесской общественности. В ситуацию вмешался полпред президента в Северо-Кавказском федеральном округе Александр Хлопонин, после чего Кайшев покинул пост.

Эбзееву не удалось отстоять кадровое решение перед федеральным центром. Его опыт показал, насколько ограниченным становилось пространство для самостоятельной политики регионального руководителя внутри формировавшейся вертикали.

В мае 2010 года был убит советник президента КЧР Фраль Шебзухов. Эбзеев тогда заявил, что не считает убийство бытовым или связанным с бизнесом и предположил политическую подоплёку преступления. Позднее следствие связало дело с окружением сенатора Рауфа Арашукова.

Сам Эбзеев пробыл во главе республики менее трёх лет.

26 февраля 2011 года Медведев принял его отставку. Формально — «по собственному желанию». Эбзеев покинул должность досрочно, а временно исполняющим обязанности главы КЧР стал Рашид Темрезов.

После КЧР — в Центризбирком

Уход из республиканской политики не означал ухода из федеральной системы. Уже в марте 2011 года Эбзеев вошёл в состав Центральной избирательной комиссии России.

В ЦИК он оставался около 15 лет — до марта 2026 года. В 2016 году Эбзеев вошёл в новый состав комиссии. В 2020 году — когда в России проходило «обнуление» Конституции, названное конституционной реформой, — он был уже почти десять лет членом ЦИК.

25 декабря 2017 года ЦИК рассматривала вопрос о регистрации инициативной группы, созданной для поддержки самовыдвижения оппозиционного политика Алексея Навального на президентских выборах 2018 года. Докладчиком по этому вопросу, как напомнил после его кончины журналист и бывший главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов, был именно Эбзеев. Он представил комиссии проект решения об отказе в регистрации группы, и ЦИК поддержала это решение.

3 июля 2020 года, во время голосования по конституционным поправкам, Эбзеев заявил, что Конституция 1993 года «выполнила свои задачи».

Как вспоминает Венедиктов, Эбзеев был «всегда ироничный, всегда государственник — никакой не демократ, никакой не либерал».

Журналист также вспомнил, что Эбзеев часто говорил о том, что родился в ссылке: домой, в Карачаево-Черкесию, он вернулся только в семь лет. «И когда в ироничном интригане проглядывал семилетний мальчик, наши разговоры приобретали сущностный, а не конъюнктурный характер», — написал он.