Советник и жена муфтия Дагестана Айна Гамзатова пожаловалась Владимиру Путину на республиканские власти и неназванных сторонников сенатора-миллиардера Сулеймана Керимова. Она утверждает, что и первые, и вторые годами ведут «войну» с муфтиятом республики, который возглавляет её муж Ахмед Абдулаев. Конкретных чиновников и людей из «окружения» сенатора Гамзатова не называет.

В письме президенту она рассказывает о собственных заслугах и заслугах своего супруга, а также описывает некоторые проблемы: перебои с электричеством, сложности с медицинским оборудованием во время пандемии, беспокойство за рабочие места сотрудников муфтията и связанную с ним просветительскую работу в школах и колледжах. Кроме того, она пишет об аресте директора гостиницы.

Советник муфтия уверена, что её обращение дойдёт до Путина и он уделит ему внимание, потому что, по её словам, он, Путин, «справедливый и мудрый человек».

«Таких субъектов, как Дагестан, под Вашим руководством в стране много, тем не менее Вы уделяете особое внимание Южному форпосту России как стратегически важному региону.

Для нас, дагестанцев, это очень важно и ценно», — признаётся она.

Гамзатова решила напомнить президенту об оказанной ему «услуге» во время президентских выборов и подробно повествует о том, что её, судя по письму, гложет и поныне: то ли кто-то использовал первую леди муфтията Дагестана, то ли обманул. Спустя девять лет она предпринимает робкую попытку если и не выяснить истину, то хотя бы донести до Путина, как всё было на самом деле:

«В 2018 году близкие Вам люди обратились ко мне с просьбой принять участие в президентских выборах. Для меня это было большое потрясение», — напоминает она о своих переживаниях в тот момент. И подчёркивает, как искренне включилась в процесс:

«Как мусульманка может участвовать в таком важном для страны событии? Я передала через них обращение к Вам с просьбой: если моё участие важно — оставить мне небольшую роль консолидации мусульман в России на выборах Президента. Я готова была с командой выехать по регионам России, где живут мусульмане. Но они мне сказали, что предложение хорошее, тем не менее для Вас важнее моё личное участие. Проверить такую информацию у меня на тот момент не было возможности, и было как-то для меня недостойно сомневаться в их словах, поэтому я дала согласие. Через две недели, когда мне также сказали, что документы не в порядке и есть возможность выйти из выборов, я поблагодарила за возможность и сказала юристам забрать документы».

Напомним: 30 декабря 2017 года Айна Гамзатова выдвинулась на выборы президента России 18 марта 2018-го, однако 5 января того же года ЦИК отказал ей в регистрации, ссылаясь на нарушение сроков уведомления о собрании, отсутствие справок о расходах семьи и ошибки в списке участников инициативной группы.

Описав в подробностях историю своего несостоявшегося участия в президентских выборах, жена муфтия отмечает, что «всё это уже не так важно, как то, что происходит все эти годы в Дагестане».

Она сообщает, что у неё «нет квартир в столице и за пределами страны», а живёт она «только в Дагестане». «С супругом работаем уже три десятка лет в самое сложное время над сохранением мира в Дагестане», — пишет она и цитирует своего мужа-муфтия: они служат «Отечеству в роли “запасного колеса”».

«Если надо — вытаскивайте, используйте на благо транспорта, которое называется Государство; если не надо — не обращайте внимания», — с надеждой и покорностью предлагает она.

Гамзатова подчёркивает свой и муфтия патриотизм, «государственный настрой» и вклад в «СВО»:

«За последние сложные для страны годы мы направили защищать Родину лучших сыновей Дагестана. Мы отправили в зону СВО сотни тонн гуманитарного груза. Ни одну просьбу от солдат с фронта мы не проигнорировали за это время».

Однако, сетует она, их заслуги «вызывают ненависть и злость от недругов России к нам. Да и внутри Дагестана достаточно “доброжелателей”, которым не удалось нажиться на религии и они остались не у дел».

И всё бы это, по рассказу Гамзатовой, они сносили от «сменяемого руководства Республики», но «каждое руководство приходит в Дагестан практически на войну с муфтиятом Дагестана», что, вероятно, исчерпало терпение жены муфтия.

Центральное место в послании Гамзатовой занимает Сулейман Керимов — «выходец из Дагестана, которому нет равного по значимости и благосостоянии равного».

Гамзатова жалуется, что «все, кто связан с его именем, ведут свою “политику” в Дагестане, которая направлена не на созидание и благо для народа, а на борьбу за престол».

Она утверждает, что они пытались найти со сторонниками Керимова общий язык и «игнорировать все попытки развалить муфтият», однако «не смогли донести ни до кого из них, что муфтият Дагестана не является ничьим соперником, не является претендентом на власть. Разве возможно, что Президент и Патриарх были бы соперниками?» — вопрошает она Путина и сама же отвечает: «Никогда!».

Гамзатова приводит историю благотворительного хаджа как пример того, что муфтият, по её словам, помогал проектам, связанным с окружением Керимова. Когда те решили передать организацию хаджа под руководство председателя Духовного управления мусульман России Равиля Гайнутдина, кампания, пишет она, едва не сорвалась.

«Мы направили туда опытных по вопросам паломничества ребят, которые поддержали и не дали развалиться этой кампании», — также вспоминает советник муфтия Дагестана.

Гамзатова вспоминает и события пандемийного периода, когда сообщалось, что Керимов направил в Дагестан оборудование для лечения COVID-19 на полтора миллиарда рублей. Часть этого оборудования, по её словам, в Дербенте оставалась под дождём.

«Муфтиятовский благотворительный фонд “Инсан” на небольшие сборы покупал и развозил кислород и медикаменты по всему Дагестану и не только».

«Везде так», — обобщает Гамзатова и приводит другой пример — изношенные электросети. По её словам, руководители республики обещают их заменить и починить, но жители по-прежнему страдают от отключений:

«Народ также зимой мёрзнет от отсутствия электричества, а летом падает в обмороки от того, что невозможно включить кондиционеры и вентиляторы».

Отчёты о переменах, пишет она, расходятся с тем, что люди видят вокруг: «Докладывают, что всё идёт хорошо, что дороги строятся, что провода меняются… Ничего не меняется». Единственной стабильной тенденцией Гамзатова называет «подпольную борьбу с муфтиятом».

Она объясняет, почему считает давление на муфтият угрозой для его сотрудников и просветительской работы. Организация не получает бюджетных средств, но, по её словам, обеспечивает работой тысячи человек. В мечетях говорят о нравственности и патриотизме, а традиционным мусульманам Дагестана, уверена Гамзатова, чужды радикализм и терроризм.

Также она высказывает беспокойство судьбой преподавателой, имамов и работников просвещения, которые вместе с антитеррористической комиссией проводят занятия в школах и колледжах. Их зарплаты, сообщает Гамзатова, зависят от доходов предприятий муфтията:

«Мы не сможем обеспечить хотя бы мизерной зарплатой наших преподавателей, имамов, работников просвещения, которые совместно с АТК ездят по школам, по колледжам, чтобы читать лекции по противодействию терроризму».

Одно из таких предприятий — гостиница при Духовном центре имени Исы. Гамзатова описывает центр как большой комплекс, которому нужны сотни работников. Директор гостиницы, пишет она, уже шестой месяц находится в СИЗО по делу о смене счётчика сотрудниками «Дагэнерго» и ущербе государству.

Муфтият впервые попросил республиканские власти отпустить 60-летнего директора под домашний арест до проведения экспертизы и выставления счёта. Но после апелляции его оставили под стражей:

«Арест был продлён после апелляции, и человек продолжает сидеть за решёткой».

Гамзатова добавляет, что у муфтията и фонда «Инсан» есть несколько ресторанов, доход от которых помогает платить зарплаты сотрудникам. На фоне такого отношения к организации, пишет она, люди опасаются, что вслед за завершением СВО начнутся новые преследования:

«СВО идёт к завершению», — почему-то уверена советник муфтия и с прискорбием оповещает Путина, что «в Дагестане начинается 37-й год».

В заключение Гамзатова признаёт, что её письмо может вызвать ликование у недоброжелателей, но считает, что другого способа изменить ситуацию нет. Она с надеждой ссылается на слова Путина о необходимости наладить взаимодействие с традиционными конфессиями, сказанные, по её словам, на встрече с Ф. Щукиным:

«Ваши слова… о том, что надо наладить взаимодействие с традиционными конфессиями, вселяют надежду на понимание и поддержку именно от Вас».