В начале этой недели пресс-служба УФСБ России по Карачаево-Черкесской Республике сообщила о задержании в регионе 66 человек, подозреваемых в причастности к деятельности запрещенной в России организации «Ат-Такфир валь-Хиджра». В отношении фигурантов возбуждено уголовное дело по чч. 1 и 2 ст. 282.2 УК РФ («Организация деятельности экстремистской организации и участие в ней»).

В официальном сообщении ведомства говорится:
«УФСБ России по КЧР совместно с МВД России на территории республики пресечена деятельность глубоко законспирированной сети сторонников деструктивной идеологии, направленной на насильственное изменение конституционного строя РФ. В результате комплекса оперативно-разыскных мероприятий задержаны более чем 60 участников подпольной ячейки запрещенного на территории России международного религиозного экстремистского объединения, отрицавших светские законы и институты гражданского общества. По решению суда в отношении задержанных избрана мера пресечения в виде содержания под стражей сроком на два месяца».

Как утверждают в УФСБ, участники группы на протяжении последних шести лет проводили собрания, распространяли идеологию объединения и вовлекали новых сторонников. В ведомстве также заявляют, что в ходе обысков были изъяты экстремистская литература и иные материалы, которые подтверждают участие задержанных в деятельности запрещенной организации. 
По данным спецслужбы, предполагаемые лидеры объединения преследовали цель создания «Всемирного Халифата» посредством вооруженного «джихада».

ТАСС со ссылкой на УФСБ России по Карачаево-Черкесской Республике также сообщил, что координацию деятельности предполагаемой ячейки якобы осуществляли выходцы из республики, находящиеся за рубежом.

Вместе с тем в опубликованном сообщении не приводится сведений о предполагаемых координаторах, стране их пребывания, характере их связей с задержанными либо иных деталях.

В отношении 65 подозреваемых суд избрал меру пресечения в виде заключения под стражу, а одному назначен домашний арест.
Северный Кавказ на протяжении многих лет остается регионом с одним из наиболее высоких уровней оперативного контроля, который, как декларируют силовые структуры, обусловлен необходимостью противодействия вооруженному подполью и религиозному экстремизму. В этом контексте утверждения о существовании столь многочисленной и длительно действовавшей сети требуют особенно убедительных доказательств. Однако в подобных делах информация, которой спецслужбы обосновывают свои действия, как правило, остается недоступной для независимой проверки.
Деятельность «Ат-Такфир валь-Хиджра», участие в которой вменяется всем фигурантам, запрещена в России решением Верховного суда. Вместе с тем в экспертной литературе под этим названием нередко понимают не единую международную организацию с централизованной структурой, а различные автономные группы, объединенные общей такфиристской идеологией. 

Подобные вопросы уже возникали и в других российских уголовных делах, связанных с обвинениями в участии в «Ат-Такфир валь-Хиджра». Так, анализируя так называемое «нефтекамское дело», рассмотрение которого проходило в Башкортостане в 2021–2022 годах, проект «Мемориал. Поддержка политзаключенных» отмечал, что следствие не всегда представляет достаточные доказательства существования именно той организации, которая запрещена Верховным судом России под названием «Ат-Такфир валь-Хиджра».

Руководитель программы по противодействию фабрикации дел об исламском экстремизме Виталий Пономарев указывал, что в известных ему уголовных делах отсутствовали сведения о структуре организации, членстве, внутренней иерархии и руководстве, а само название «Ат-Такфир валь-Хиджра» нередко практически не фигурировало в материалах оперативной разработки. По его мнению, необходимо различать приверженность радикальным религиозным взглядам и участие в конкретной запрещенной организации.

Правозащитники также обращали внимание на характер доказательственной базы в подобных процессах. По их оценке, обвинения нередко строились на религиоведческих экспертизах, прослушанных разговорах, совместных молитвах и признательных показаниях отдельных обвиняемых. В ряде случаев фигуранты впоследствии заявляли, что признания были получены под давлением, тогда как следствие эти утверждения отрицало.

Если оперативная разработка задержанных 66 человек действительно велась на протяжении нескольких лет, насколько убедительные доказательства существования именно организованной экстремистской структуры были получены за этот период? —  задается вопросом политолог, ранее работавший в одном из университетов Северного Кавказа, комментируя в беседе с корреспондентом издания «Новый ДОШ» официальные заявления УФСБ по КЧР о массовых задержаниях в республике.
По словам собеседника издания, вероятнее всего, массовым задержаниям предшествовало длительное оперативное наблюдение за практикующими мусульманами, которые по тем или иным причинам оказались в поле зрения силовых структур.

«Возможно, они просто собирались на коллективную молитву», — предполагает он.
Говоря о доказательной базе, эксперт обращает внимание на то, что из опубликованной информации пока следует лишь то, что следствие ссылается на изъятую «экстремистскую литературу» и предполагаемую причастность задержанных к запрещенной организации.
«Само по себе обнаружение литературы или иных религиозных материалов не является достаточным основанием для вывода о существовании подпольной сети» — отмечает он, указывая на сложившуюся  практику применения российского законодательства об экстремистских материалах.

«Она на протяжении многих лет носит весьма предвзятый характер и зачастую зависит от “производственной необходимости” силовиков и спецслужб. Достаточно вспомнить громкие споры вокруг попыток признания экстремистскими отдельных исламских религиозных текстов и переводов Корана, которые впоследствии были пересмотрены после широкой общественной реакции и вмешательства главы Чечни Рамзана Кадырова. Таким образом, в России экстремистскими могут быть признаны практически любые тексты и материалы исламского содержания», - напоминает политолог.
Собеседник издания скептически оценивает публично представленную информацию о доказательствах по делу.

«Я полагаю, что ничего серьезного для подтверждения выдвигаемых обвинений у силовиков нет. Под каким-то надуманным предлогом, как мне представляется, они задержали этих людей, однако ни оружия, ни каких-либо иных признаков подготовки насильственных действий, судя по опубликованной информации, обнаружено не было», —  продолжает он.

«Именно поэтому — уверен эксперт — в официальных сообщениях фигурируют лишь так называемые „экстремистские материалы“. Если бы были обнаружены более серьезные доказательства, их, без сомнений, немедленно представили бы общественности».
Политолог высказывает опасение, что задержанных «под угрозой возбуждения уголовного дела могут попытаться принудить к отправке на войну против Украины. Если в Чечне, например, по сообщениям СМИ и правозащитников, людей отправляют на войну даже после нарушений правил дорожного движения, то в данном случае подобное уголовное преследование, на мой взгляд, также может стать удобным инструментом давления»,  — заключил он.