В новом докладе «Нигде не безопасно: экспортирование правящего страха за пределы границ — транснациональные репрессии Российской Федерации» спецдокладчица ООН по ситуации с правами человека в России Мариана Кацарова рассматривает преследование чеченцев за пределами страны в контексте резкого роста числа случаев транснациональных репрессий со стороны российских властей.
По наблюдениям спецдокладчицы, после начала полномасштабного вторжения в Украину в феврале 2022 года среднее ежегодное число задокументированных случаев выросло примерно в восемь раз по сравнению с периодом 2014–2021 годов.
Одновременно российские власти, по её оценке, стали чаще использовать административные и цифровые инструменты, а также посредников, что затрудняет установление непосредственных исполнителей.
В докладе среди российских структур, задействованных в транснациональных репрессиях, названы ФСБ, ГРУ, СВР, Следственный комитет, Генеральная прокуратура, МВД, Министерство иностранных дел, Минюст и Роскомнадзор.
Отдельный раздел посвящён давлению на критиков Рамзана Кадырова, слежке за чеченской диаспорой, похищениям родственников и преследованию женщин, пытающихся уехать от принудительных браков или домашнего насилия.
Критики Кадырова за рубежом
В докладе описывается, как власти Чечни на протяжении последних двух десятилетий следят за представителями диаспоры и используют родственников, остающихся в России, для давления на тех, кто выступает против руководства республики. За практику, по мнению Кацаровой, несут ответственность российские власти.
«Отдельная и особенно жестокая форма транснациональных репрессий направлена руководством Чечни против чеченской диаспоры при попустительстве российских федеральных властей. В отличие от относительно маломасштабных и адресных транснациональных репрессий, осуществлявшихся Россией до 2022 года, деятельность чеченских властей на протяжении последних двух десятилетий была направлена на диаспору в целом — посредством слежки, проникновения и насильственного принуждения через посредников в отношении родственников, остающихся в Российской Федерации», — говорится в документе.
В качестве примеров в тексте рассматриваются несколько убийств и нападение на Тумсо Абдурахманова. Эти эпизоды спецдокладчица рассматривает в совокупности:
«Убийства критиков чеченского правительства за рубежом, включая Зелимхана Хангошвили в Берлине (2019 год), Умара Исраилова в Вене (2009 год), Имрана Алиева в Лилле, Франция (2020 год), и Мамихана Умарова под Веной (2020 год), а также нападение на Тумсо Абдурахманова в Евле, Швеция (2020 год), представляют собой узнаваемую модель насилия и запугивания».
Отдельно в докладе приводится публичное высказывание Кадырова о критиках, живущих за пределами Чечни.
«Глава Чечни открыто угрожал критикам, находящимся в изгнании, заявляя, что “современная эпоха и технологии позволяют нам знать всё, и мы можем найти любого из вас”», — говорится в документе.
Женщины, пытающиеся покинуть Чечню
Другую группу составляют женщины, уехавшие из Чечни из-за принудительных браков или домашнего насилия. В документе описываются случаи, когда после отъезда они сталкиваются с давлением со стороны родственников.
«Существует документированная тенденция, при которой женщины, спасающиеся от принудительного брака или домашнего насилия, подвергаются преследованию со стороны членов семьи, часто за рубежом и нередко при попустительстве или прямом соучастии чеченских властей, в том числе посредством обвинений в совершении уголовных преступлений с целью обеспечить возвращение женщин в Чечню», — утверждает автор доклада.
По определению Кацаровой, действия частных лиц также могут относиться к транснациональным репрессиям, если они направляются или поддерживаются властями либо являются частью более широкой государственной политики принуждения.
В качестве примера приводится история Селимы Хадисовой. Она бежала из Чечни после домашнего насилия, однако в сентябре 2024 года была задержана в Боснии и Герцеговине по красному уведомлению Интерпола, направленному по запросу российских властей. Ей предъявлялись обвинения, связанные с терроризмом.
Кацарова считает этот эпизод свидетельством участия федеральных структур.
В декабре 2024 года Босния и Герцеговина отказалась выдавать Хадисову и предоставила ей убежище.
Родственники как инструмент давления
Ещё один описанный в докладе механизм — давление на родственников людей, находящихся за рубежом. В качестве методов названы угрозы, изъятие имущества, уголовное преследование, задержания, похищения и пытки. Кацарова пишет, что родственников используют, чтобы заставить эмигрантов замолчать или вернуться в Россию.
Один из таких эпизодов связан с семьей Тумсо Абдурахманова. В декабре 2021 года несколько его родственников были похищены в Чечне. От них требовали добиться извинений блогера перед Кадыровым. В течение месяца похищенных освободили.
Другой случай касается семьи блогера Хасана Халитова. В июне 2024 года его отец и два брата были произвольно задержаны и исчезли.
Зарема Мусаева и семья Янгулбаевых
Среди наиболее известных приведенных в докладе случаев — дело Заремы Мусаевой, матери находящихся в изгнании чеченских оппозиционных активистов Абубакара и Ибрагима Янгулбаевых.
В январе 2022 года Мусаеву насильно вывезли из Нижнего Новгорода в Чечню и заключили под стражу. В решении от 28 мая 2024 года Европейский суд по правам человека установил, что ее задержание было местью за деятельность сыновей.
В декабре 2021 года в Чечне были произвольно задержаны как минимум 37 родственников Янгулбаевых. Большинство освободили в течение трех дней, остальные оставались под стражей до февраля 2022 года после публичного отмежевания от братьев.
Дело Мансура Мовлаева
Самый поздний из приведённых в докладе примеров относится к июню 2026 года. Родители Мансура Мовлаева были похищены, а его брат подвергся пыткам со стороны чеченских властей. Сам Мовлаев в это время сопротивлялся экстрадиции из Казахстана. Кацарова связывает действия в отношении его семьи с попыткой оказать на него давление.
